Сериал «Ветреный холм» — это настоящий турецкий шедевр, где, как выяснилось, бедность — это не только бабушкин доход, но и своеобразный способ познания мира, особенно если ты парень по имени Халиль. Вот он, бедолага с простым сердцем и ноздрию, пытается выжить среди богатых и надменных, работая на них, словно раб на троне, и при этом мечтает о мести, как будто он сценарист собственного триллера. Так вот, Халиль, не успев проснуться в утреннем тюремном сне, клянется, что однажды он станет богатым, и всё это — чтобы разрушить жизнь семейству, обижавшему его и его отца когда-то. Итак, он трудится, день за днем, словно машинист без перерыва, переходит от нищеты к финансовому Олимпу, где он теперь — уважаемый бизнесмен, которого боится даже собственное отражение в зеркале. Вот только после смерти родителей он возвращается в город, который был когда-то его домом, полный как бы надежд, так и водоворота предательств. Так вот, в этой вихревой истории Зейнеп — скромная и добрая девочка, которая всеми силами пытается спасти свою любимую семью, словно ангел в аду богатства и коррупции. Ну и, разумеется, в этом всем мире бездушных денег и предательств, между Халилем и Зейнеп разгорается любовь — вроде бы как нельзя, но хочется, как при этом не смеяться над всей этой махинацией чувств. Итак, сюжет так и кричит: богачи — это не только деньги, но и цирк, где главные клоуны — это их пороки и глупость. Вот вам гротеск, гипербола и немножко карикатуры, ведь в «Ветреном холме» — даже самый трагичный момент похож на шоу, где вся драматургия — это размазанная ультразамысловатая каша из страстей и предательств. Ну а финал — как будто специально для тех, кто любит запутаться и посмеяться над собственными слезами, — будто сценарист решил: давайте усложним и так всё до предела, чтобы даже гениальному драматургу было интересно. В общем, сериал «Ветреный холм» — это такой себе турецкий кекс с мандариновым вкусом, где всё, как в утренней сказке, но с привкусом острого кислого юмора — и поверьте, он гораздо вкуснее, чем кажется на первый взгляд.